Церковный календарь

случайная икона

Патриарх Никон страница - 15

Посланий царя Алексея Михайловича в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь не обнаружено в архивах, но отношения все-таки поддерживались с царским дворцом через окольничего Ф.М.Ртищева и посланных лиц136. Связь царя с Ферапонтовым монастырем, где с конца декабря 1666 года находился монах Никон, установилась в 1672 году после Крестьянской войны под предводительством Степана Разина137. Организацией «посылок», или «посольств», занимался Приказ Тайных дел. В его канцелярии составлялись «статьи» с наказами от царя, «что Никону говорить», а по возвращении посыльных лиц подавался непременно отчет: «...учиня о всемъ по симъ статьям, учинить всему записку и приехав к Москвеподать великаго государя Тайныхъ делъ дьяку»138. Челобитные Никона из Ферапонтова монастыря хранятся в архиве Тайного приказа. Когда положение ссыльного несколько улучшилось после посещения родственника царя, окольничего Родиона Стрешнева139, Никон не обращался с просьбами к царю о возвращении в Воскресенский монастырь, хотя неоднократно просил монахов хлопотать об этом перед церковными властями.

В апреле - мае 1674 года в Ферапонтов монастырь послан был стряпчий Кузьма Лопухин «с милостивым словом» и объявлением по никоновым двум челобитным царского указа140. В приложении к наказным статьям находилась «Роспись книгам, взятым в келье патриарха Никона в Воскресенском монастыре и отправленным к нему в Ферапонтов монастырь». В пятой «статье» (всего их восемь) дается ответ на его челобитье о присылке имущества и книг: «Писал он же, чтоб из Воскресенского монастыря отдать ему келейную ево рухлядь и часы, и книги церковные и четьи. И ему Козме монаху Никону роспись книгам, какова под сими статьями, прочесть и спросить, ево ль те книги и которые из них ему надобны. А про рухлядь и про часы сказать, что по переписке в Воскресенском монастыре, келейной ево рухляди и часов не объявилось и чтоб он монах Никон дал ему Кузме на письме, сколько какой ево келейной рухляди и часов после ево в том монастыре осталось»141. Как завершилось дело с высылкой Никону в Ферапонтов монастырь часов, личного имущества и книг, неизвестно.

В наказных «статьях» содержится наряду с официальным именем «монах Никон» другое почтительное обращение к ссыльному- «тебя, святаго и великаго отца Никона». Ранее стряпчего Кузьмы Лопухина в январе 1672 года посланный думный дьяк Посольского приказа Ларион Лопухин употребил также уважительное обращение - «тебе, святому и великому отцу», для того чтобы оправдать царя Алексея Михайловича, сурово поступившего с патриархом: «Посланъ ты в Ферапонтов монастырь Вселенскими патриархами и Собором, а не государем; дворянинъ и стрельцы посланы с тобою для твоего береженья, а не угнетения»142. В наказе Кузьме Лопухину содержится текст не только с почтительным неофициальным обращением к Никону, но еще и молитвенной просьбой: «Тебя, святаго и великаго отца Никона велели о спасенье спросить и поклониться»143. Такого же содержания прошения имеются в «статьях» царских посланников, приезжавших в Ферапонтов к Никону и после Кузьмы Лопухина144. Впоследствии (незадолго до кончины в январе 1676 года) царь Алексей Михайлович, по-видимому, осознавал свою вину перед изгнанником, так как осуждение патриарха было организовано Боярской думой, к которому он вынужден был присоединиться145.

Рукописное наследие патриарха Никона еще не исследовано на основе современной, разработанной в течение двадцатого столетия источниковедческой методики. Эта трудоемкая задача осложняется тем, что не все сочинения известны, необходимы обследования архивов и частных коллекций. Опубликованные в XIX - начале XXI века тексты не подвергались системному кодикологическому и палеографическому анализу, а также изучению содержания с помощью специальных дисциплин, так называемых исторических структур. Автографы Никона, книгописца и тонкого каллиграфа, остаются до сих пор невыявленными, хотя археографическая работа над его рукописями началась еще в XIX веке146. Значительные трудности представляет книжный язык и стилистика его сочинений с обилием библейских текстов, выписок из святоотеческих творений III—VIII веков, различных византийских канонических сборников и древнерусских произведений147.

Не исключено, что доносы на Никона содержали и его обвинения в адрес царя (в документах Тайного приказа нами не обнаружены, упом. С.М.Соловьевым).

В первую очередь относится это к самому объемному и наиболее сложному его труду «Возражению...», созданному в Воскресенском Новоиерусалимском монастыре в первой половине 60-х годов XVII века148. Можно предполагать, что в нем подводится итог противостоянию патриарха боярскому правительству. После церковно-правительственного осуждения в конце 1666 года и ссылки в Ферапонтов монастырь, Никон не выступал уже как книжник и автор-составитель.

В «Возражении...» книжными средствами эпохи выражен церковно-правовой взгляд, критический по отношению к государственному законодательству - Соборному Уложению 1649 года и его учредителям, боярам во главе с князем Н.И.Одоевским: «Та Уложенная беззаконная книга свидетельствует беззаконие их (бояр. - В.Р.)... но все ново, некое списание, чюжде православию и святых Апостол, и святых Отец, и церковных законов, и православных царей греческих градских законов»149. В.М.Ундольский дал высокую оценку сочинению и его автору-составителю: «Самое Возражение, писанное не в спокойном расположении духа (огорчевался от великия кручины), не ясно ли доказывает, что Никон имел способности необыкновенные, обладал обширным знанием Св. Писания, Соборных Правил, писаний святоотеческих, и ко всему этому, при отличной памяти, был находчив до невероятности»150. Как источниковед, автор вплотную подошел к пониманию исторического значения памятника, но не представил анализа содержания с исторической, государственно-правовой и церковной позиции.

Ундольский тем не менее первым высказал мнение, что основное содержание «Возражения...» представляет критический отзыв о Соборном Уложении: «Этот отзыв стоит полного внимания каждого уже по одной великой личности Никона»151. По нашим наблюдениям, в сочинении наряду с указанным положением присутствуют и рассуждения о пути церковных преобразований. Учреждение Монастырского приказа - «одна из самых неприятных для патриарха Никона новостей, - отметил Ундольский, - Никон относит ее боярину князю Одоевскому, который “изобрел” правовую норму “судити мирскому человеку священнаго чину патриарха, митрополитов, и архиепископов, и епископов, и архимандритов. и игуменов, и попов, и дьяконов, и прочих причетников”»152. На этом Ундольский завершает анализ содержания «Возражения...»

В исторической литературе XIX в. Уложение 1649 г. называется - «Соборное Уложение царя Алексея Михайловича»; хотя, по словам патриарха Никона, царь не принимал участие в его составлении и обсуждении.


« Предыдущая Оглавление Следующая »