Церковный календарь

случайная икона

Патриарх Никон страница - 17

Обратимся снова к Никонову «Возражению...». Не только критический отзыв о Соборном Уложении, но и рассуждения, мысли о церковно-правовом порядке - тема для специального исследования. Замыслы и проекты патриарха, одухотворенные созидательной энергией святых Отцов и подвижников Древней Церкви, представляются утопичными, потому что не могли быть осуществлены в России середины XVII века. Не исключено, однако и такое предположение, что патриарх Никон и приближенные к нему ученые монахи с Епифанием Славинецким во главе могли сравнивать переживаемую духовную ситуацию в России с эпохой первых Вселенских Соборов в Византии. Так, например, в книжном наследии Греко-Восточной церкви Никон выделял в первую очередь великих каппадокийцев - «вселенских учителей Василиа Великаго, Григориа Богослова, Иоанна Златоустаго», а вслед за ними называл «великих чудотворцев и учителей Московских и всеа Русии Петра, Алексиа, Иону и Филиппа»168. Патриарх много трудился также над изучением сочинений церковно-правового содержания,заказывая переводы с древнегреческого и латинского языков 169.

Источниковедческое комплексное исследование такого объемного и сложного сочинения, как «Возражение...», дело будущего, пока можно говорить о подступах к трудоемкой работе, собирании рукописных текстов, выявлении собственноручных авторских экземпляров и археографическом их описании. Своеобразие духовной культуры XVII века выражается через сферу взаимодействия традиционных средневековых представлений с новыми интеллектуальными подходами, обогащенными живыми, необходимыми обществу смыслами. Коснемся литературно-стилистического аспекта, поскольку литературоведческие специальные наблюдения отсутствуют. Стилистика никонова сочинения отличается как от древнерусского повествовательного изложения, так и литературных произведений Нового времени. Церковные и светские писатели XIX века при оценке памятника об этом умалчивали либо, не углубляясь в его содержательную основу, подвергали критике литературный стиль.

Московский митрополит Макарий придерживался негативной оценки «Возражения...». Признаком творческой несостоятельности автора назвал не только малую его просвещенность (см. наш историографический обзор), но и стиль изложения. Свое мнение владыка выразил в декларативной форме: «Никон трудился над своими “Возражениями”, вероятно, довольно продолжительное время... да иначе и невозможно было написать такую громадную книгу. Он кажется думал, что чем обширнее будут его “Возражения”, тем убедительнее и тем сильнее он поразит своих противников*, но вышло наоборот. Он всячески старался распространять и подкреплять свои мысли не только главные, но и побочные, набором библейских текстов и церковных правил, выдержками из других книг. Но среди этого множества текстов и правил, приведенных притом большею частию неудачно и мало относившихся к делу, мысли самого Никона как бы расплывались и терялись»170. Критик не считал полезным раскрыть читателю хотя бы некоторые авторские мысли.

Митрополит Макарий учитывал достижения исторической науки, работая над капитальным трудом по истории Русской церкви. Им был использован значительный корпус источников XVII века как государственного, так церковного происхождения и другие архивные материалы. Именно владыка одним из первых заинтересовался книжными сочинениями Никона: в седьмой книге своего труда представил краткий обзор содержания «Возражения...»171. Однако придерживаясь церковно-политических воззрений, близких так называемой «государственной школе», Макарий не встал на позицию историка духовной культуры172. Он рассматривает творчество патриарха с позиции церковного писателя и уровня литературного развития своей эпохи, уделяя при этом преимущественное внимание словесным формам, а не смысловому содержанию. Очевидно поэтому идеи и мысли Никона, выраженные в стилистике, отличающейся от Нового времени, его не заинтересовали.

В XIX веке как церковные, так и светские писатели придерживались «беллетристического» повествовательного принципа, не учитывавшего исторического подхода к прошлому. Это объясняется главным образом воздействием на их творчество событий и явлений переживаемого времени. Л.В.Черепнин, изучая исторические взгляды классиков русской литературы по их художественным, эпистолярным и публицистическим произведениям, пришел к выводу, что «современная писателям действительность подсказывала им угол зрения на явления прошлого»173. Ученый предостерегал историков от упрощенной, нигилистической интерпретации далекой эпохи174.

Митрополит Макарий ведет речь о боярах. Неизвестно, кому предназначалось «Возражение...», но только не «противникам» Никона, не исключено, что оно могло быть адресовано царю.

Во второй половине двадцатого столетия исследования по западноевропейской книжности XV-XVII веков -оказали, что литературный стиль Нового времени с установкой на личностное осмысление формировался довольно трудно, а главное, постепенно, путем «глубочайшей перестройки» средневекового авторского сознания175. «Необщее» индивидуальное начало, по мнению А.В.Михайлова, создавалось как «итог усилий» в контексте «утверждения общепризнанных конечных смыслов бытия», при существовании при этом традиционных риторических установок176.

В России XVII века не обнаруживается резкого противостояния индивидуальных и традиционалистских подходов к реальности. В начальный период «перестройки» средневекового сознания наряду с опытным знанием важную роль выполняло святоотеческая книжность III-VIII веков177. Именно в ней была синтезирована и переосмыслена по-новому античная литературная традиция с религиозно-нравственными принципами христианства и мудростью Древнего мира178. Единственное в своем роде, уникальное для русской литературы середины XVII века сочинение патриарха Никона «Возражение...», содержащее наряду с критикой Уложения 1649 года резкие, но традиционные обличения его учредителей бояр, включающее проекты церковно-общественных преобразований, не могло быть написано «просто», «открытым текстом». В духовных основательных «подпорах» нуждалась прежде всего позиция самого автора, сформировавшаяся на основе жизненного опыта, знания правовой практики государственного управления и публичного поведения бояр, воевод, дьяков и других начальников.

У патриарха были все основания именовать властных людей «дневными разбойниками»179. Так, обращаясь к боярину князю Н.И.Одоевскому, руководителю Уложенной комиссии, Никон характеризует его как язычника: «А он князь Никита человек прегордой, страху Божия в сердце не имеет и Божественнаго Писания и Правил святых Апостол и святых Отец ниже чтет, ниже разумеет, и жити в них не хощет и живущих в них ненавидит, яко врагов сущих»180. Многочисленные библейские и святоотеческие тексты, канонические правила, приведенные в никоновом сочинении, служили автору знаком, или символом единомыслия с «Учением Христовым».


« Предыдущая Оглавление Следующая »