Церковный календарь

случайная икона

Патриарх Никон страница - 9

Гиббенетом опубликованы материалы из архива Тайного приказа — официальные документы, сыскные дела и письма патриарха к царю Алексею Михайловичу, его семейству и частным лицам. Большая часть материалов относится ко времени его пребывания в Воскресенском Новоиерусалимском монастыре. Именно здесь созданы основные труды, в которых Никон выступает как автор-составитель и редактор, книгописец и полемист с боярским правительством.

Историк не указал причину ненависти к патриарху боярской партии, не решился на полный разрыв со сложившейся под влиянием С.М.Соловьева историографической традицией, сообщив «о болезненном настроении» Никона после оставления Патриаршей кафедры. Тем не менее Гиббенет раскрыл очевидную для него, как археографа, политическую тенденциозность маститого историка в отборе архивных материалов: «Дело патриарха Никона описано в XI т[оме] Истории России Соловьева по подлинным документам; но здесь многое пропущено, многое недосказано; а иное не так передано; в некоторых местах - где историк цитирует письма Никона - он выбирает то, что могло для него служить к обличению Никона в суровости выражений, в заявлении патриаршей власти и т.д., а где высказывалось совершенное смирение, прошение о мире и умиротворении церкви, эти места в Истории (С.М.Соловьева. -В.Р.) выпущены»54.

Н.И.Костомаров видел в Никоне «натуру» от природы незаурядную, но человека не просвещенного, в отличие от киевского митрополита Петра Могилы, обучавшегося за границей. По мнению историка, Никону «негде было приобрести и усвоить ясных и сильных убеждений о необходимости просвещения, о научном образовании»55. Авторское утверждение опровергается конкретными данными: в окружении патриарха находились русские, среди которых были, например, выпускник Киево-Могилянской коллегии академии чудовский инок Иван Озеров56, Лукьян Голосов, обучавшийся в Греко-латинской школе при Благовещенском соборе в Кремле, впоследствии дипломат и поэт, в совершенстве освоивший латынь, образованные греки, евреи, украинцы, белорусы. Ближайшим его сподвижником стал ученый филолог, богослов и философ Епифаний Славинецкий, прошедший курс наук в Польше в Краковском университете, а затем в Западной Европе57. Патриарх покровительствовал монаху Арсению Греку, родом из Солуни Фессалоники, учившемуся в университетах Италии и других стран, последний занимался переводами богословских сочинений с эллиногреческого и латинского языков, служил справщиком на московском Печатном Дворе58. Своим духовным сыном Никон называл близкого царю окольничего Федора Михайловича Ртищева, известного просветительской и благотворительной деятельностью. Когда патриарх находился в Воскресенском Новоиерусалимском монастыре, Ртищев поддерживал с ним связь59. На основе источников можно предполагать о связях его с известным дипломатом думным дворянином А.Л.Ординым-Нащокиным.

Н.Ф.Каптерев, следуя за Н.И.Костомаровым, видит в патриархе только ограниченного пастыря, не способного «вести общество по новым более светлым культурным путям». Выражая свои симпатии Алексею Михайловичу, грекофилу и стороннику новшеств, противопоставил ему патриарха как консервативного традиционалиста: «Никон по своему умственному складу и всему строю своего мышления, по общему характеру своих воззрений и понимания предметов веры и всего церковного, ничем существенно не отличался от противников своей реформы : он не обладал сравнительно с ними ни высшим кругом знаний, ни более верным и возвышенным пониманием предметов веры и церковно-обрядовой практики, ни более верным и культурным пониманием окружающих его явлений». Главная вина патриарха заключалась в том, что он не смог удержаться «от крайне несдержанных и резких нападок на светскую государственную власть». Каптерев осуждает «выпады» Никона против «тишайшаго» и «благочестивейшаго» царя Алексея Михайловича и Соборного Уложения 1649 года60.

На книгу Каптерева критически отозвался известный историк раскола-старообрядчества В.Г.Дружинин: «Заслуга Никона в борьбе с расколом заключается в том, что он выдвинул борцами киевских ученых и тем признал необходимость введения в Московском государстве богословской науки для подготовления образованных пастырей; он показал, что для пастыря недостаточно быть начетчиком, он разрушил представление о непогрешимости таких необразованных пастырей; подорвал в глазах общества авторитет старого русского благочестия и русского старинного строя, и тем подготовил общество к восприятию реформ Петра, почему и должен быть признан в этом отношении предшественником великого преобразователя.

Имеется в виду раскол-старообрядчество, его проповедники не приняли обрядовые книжные поновления в богослужебной практике.

Время Никона было временем перелома в русской жизни; а так как вся жизнь в то время шла на почве церковности, то с этой ее стороны и началась ломка»61. Рецензент верно подметил новаторство Никона, продвигавшего в церковную сферу просветительские начала, однако он не боролся с расколом, как принято считать. В его окружении находились православные образованные иноземцы из разных стран, преимущественное внимание оказывал патриарх просвещенным грекам, так как опирался в своей деятельности не только на древнерусские традиции, но и святоотеческое наследие эпохи семи Вселенских Соборов и реальные духовные связи своего времени.

А.В.Карташев писал о «беспомощном невежестве» Никона, хотя уже изданы были сочинения, опровергавшие подобную точку зрения62. В данном случае автор имел в виду западноевропейский ренессанс гуманизм как культурное направление, одухотворенное светским античным искусством, поэзией и древнеклассическим знанием. В нашу эпоху ряд зарубежных и отечественных ученых отошли от идеализации эпохи Возрождения и рассматривают ренессанс как явление, или течение, главным образом филологической учености в культуре позднего Средневековья. «Это одна эпоха, которую можно продолжать называть средними веками... Великая реставрация античности, - пишет Ф.Мазе, - которую мы называем Ренессансом, была, несомненно, лишь последним этапом, завершением этой эпохи» 63.


« Предыдущая Оглавление Следующая »